(no subject)

[kinuski]

Как-то несколько лет назад, когда Ипполит Маккарыч был еще совсем зеленым, но уже вполне себе на уме рыжим таксом, мы поехали в лес с другим, еще более рыжим, но длинношерстным, псом и его хозяевами. Таксы скакали и резвились, выслеживали кого-то в кустах и бегали наперегонки. Тем временем подошло время обеда и кто-то бросил собакам по пол-сосиски. Йиппо всегда всасывал сосиски как вакуумный насос, а длинношерстный такс, наборот, всегда любил помусолить. В этот же раз долго мусолить не удалось - свежий лесной воздух вскружил Маккарычу голову и он пулей метнулся и запустил в чужую сосиску зубы. Более старший и мощный не стерпел и бросился на обидчика. Таксы сцепились в рычащий, рыжий, ощетинившийся клыками клубок и покатились по поляне, нанося ущерб лагерю и обеду. Совать руки не хотелось - непрошенным рукам всегда перепадает - и мы какой-то корягой спихнули клубок в озеро.
Из озера Ипполит Маккарыч выбрался на трех лапах - переднюю правую он нес, отставив вперед и вбок, как в нацистском приветствии. Хромая на трех лапах - по походке было хорошо видно, какую боль причинял ему каждый шаг - он принес поврежденную лапу мне. На лице его читались страдание, обида и доверие. "Посмотри, что он со мной сделал", - говорил Йиппо. Я уложил несчастного на бок и принялся осторожно ощупывать травмированную конечность. К изумлению моему, я довольно быстро обнаружил, что единственной боевой раной была чуть прокушенная шкура на локте с маленькой капелькой крови. "Слушай", сказал я ему, - "Но это же такая ерунда!" "Так значит, все в порядке?!", воскликнул хитрец и побежал на всех четырех, как ни в чем не бывало...

То же самое глазами maale